Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова

Мы стоим так довольно долго, подбирая мне оружие по длине, весу, типу стали и ещё Тенгри знает по каким параметрам, пока все остальные молча наблюдают. Голова уже начинает гудеть, но вдруг Абылай подводит итог:

– Всё ясно, Инжу. Пару-тройку дней, и твой заказ будет готов.

– Так быстро? – удивляюсь я.

– Благодаря Инкар – да, – улыбается кузнец.

– С нами От-Ана79. Я не только помогаю ему физически, – поясняет женщина, – но и с помощью магии контролирую жар так, чтобы металл быстрее стал податливым и мягким, могу месить его голыми руками. Мы начинаем ковать, когда он начинает сиять, словно холодный лунный свет. С моей помощью это происходит в разы быстрее.

– Это удивительно, – улыбаюсь я.

– Эх, пропущу тот момент, когда ты впервые возмёшь их в руки, – вздыхает Нурай.

– Я могу подождать, – смеюсь я.

– Нет, лучше занимайся, не теряй время. А потом продолжим вместе.

Нурай седлает Зулмата и уносится на юг в Отрар сразу после того, как мы покидаем кузню.

– У нас целая неделя впереди, – говорит Айдар. – Чем займёмся?

– У меня дела, – тут же говорит Арлан.

– Дела кубыжыкшы?

– Увидимся вечером.

Волк уходит.

– А не тебе ли Нурай наказала поменьше появляться в городе, единственный мальчик-баксы? – Инкар встаёт перед ним, сложив жилистые руки на груди. Она выше его на целую голову.

Айдар закатывает глаза.

– А я схожу на базар, – говорю я, вспоминая, что скоро снова начнутся лунные очищения.

– Я пойду с тобой. Накину капюшон и…

– Нет! – чуть резко говорю я. Мне не хочется, чтобы он знал, что я и для чего буду покупать. – Прости. Я… я сама. И быстро вернусь. Я согласна с Инкар. Лучше тебе не выходить.

Айдар недовольно вздыхает, но не спорит, приунывший уходит во двор.

На базаре многолюдно. Немного пройдясь, быстро нахожу отрезы ткани и войлок. По дороге обратно в дом кузнецов я натыкаюсь на кого-то, вышедшего из-за угла.

– Арлан?

– Змейка.

Я мгновенно смущаюсь от его взгляда.

– Ты… ты…

– Мне нужно выехать за город.

Он смотрит на небо, на которое успели набежать тучные облака.

– Хочешь со мной?

Этот вопрос выходит внезапным и неожиданным, но я тут же соглашаюсь. Арлан улыбается. Мы возвращаемся в дом за Бурылом и Сабазом, а потом покидаем город и направляемся к Яксарат. Сабаз беспокойно себя ведёт – хочется пробежаться. Бурыл вдруг подхватывает ускоряющийся темп моего коня.

– Мы что, соревнуемся? – спрашивает Арлан.

– А ты хочешь?

Арлан вдруг ударяет в бока Бурыла, тот срывается. Я, подстёгиваемая конкуренцией, делаю то же самое. Сабаз с лёгкостью догоняет серого коня. Арлан не знает, что проиграет. Я обгоняю, расстояние между нами становится всё больше. Сабаз стрелой разрезает воздух, капюшон падает на плечи. Оборачиваюсь. Вспоминаю кыз куу, когда Айдар догнал меня. Ну как догнал – я позволила. Желание сделать сейчас то же самое мурашками проносится по коже. Я сжимаю поводья, пытаясь утихомирить сердце.

Минуя посевные площади пшеницы, проса, ржи, нам открывается поле, которое крупными пятнами покрывают мелкие фиолетовые цветы. Мы замедляемся. Лошади дышат тяжело.

– Что это? – спрашиваю, когда Арлан спешивается.

– Кермек.

Он снимает с седла сумку, подходит к цветам и садится на колени.

– О священная Мать Жер-Су, ты, что даруешь нам плодородие. Мы приходим с почтением и молитвой. Прости, что нарушаем твой покой, но нуждаемся в дарах твоих, о, великая Мать.

Я спрыгиваю на землю, подхожу и сажусь рядом с ним, пока Арлан продолжает:

– Позволь нам, прежде чем взять из твоих недр, излить молитву, излить нашу благодарность за корни, листья и побеги – дары твоей великой власти. Пусть каждый шаг на земле твоей будет служить не только нам, но и тебе, великая Мать.

Обычная молитва. Но у меня бегут мурашки от его голоса.

– Пусть наша мудрость и уважение к тебе расцветают, как цветы в степи бесконечной. Пусть будет так, как ты величественно соткала. Мы будем беречь и защищать твои дары, во имя тебя, о священная Мать Жер-Су. Мы просим. Пусть будет так.

Он достаёт маленькую лопатку и начинает выкапывать одно из растений, поднимает его и рассматривает корень.

– Зачем это? – спрашиваю.

– От язв в желудке. А ещё можно промывать раны. Местный лекарь попросил.

– Я думала, ты только нечистью занимаешься.

– Я разбираюсь в травах. Мне не сложно, берусь за любую работу, в которой знаю толк.

– Тебе заплатят за эти корни?

– Не монеты. Договорились, что взамен парочка настоек из лавки отправится в мою сумку.

Сабаз и Бурыл пощипывают траву. Облака сгустились ещё больше, закрывая солнце. Порывы ветра раздувают волосы и рубаху Арлана, пока он выкапывает кермек один за другим и складывает их в мешок.

– И сколько ты зарабатываешь на убийствах нечисти?

– Зависит от нечисти. За когти жезтырнак мне дали четыреста таньги. На них можно купить двух отличных скакунов.

Арлан продолжает копошиться в земле. А я всё сижу и наблюдаю за ним.

– Ты сейчас похож на простого человека, – улыбаюсь я, и он поднимает голову в замешательстве.

– Что это значит?

Я вскакиваю, отряхая прилипшие травинки и частицы земли с подола.

– Прости, я ничего плохого не имела ввиду. Просто ты такой…

– Какой?

Я ощущаю, что он встал рядом.

– Как будто не Волк, не воин, просто… ты. Без доспехов и…

Мысли предательски путаются в голове, я решаю замолчать, но нервно тереблю пояс, подвязывающий платье и камзол. Смотрю на горизонт, полностью покрывшийся тучами, и не знаю, как закончить эту неловкую паузу.

– Да, – наконец говорит Арлан. – Я всегда в доспехах. И они немного износились, нужно подлатать.

– Сам?

– У меня нет никого, кто мог бы это сделать. Но я умею. Научился.

Обычно в ауле этим занимаются женщины.

– А Инкар не чинит твою одежду?

– Поверь, портняжное дело ей лучше не доверять. Пусть занимается в кузне.

Я хихикаю. Мы идём вперёд по полю, фиолетовые пятна сменяются серебристыми волнами ковыля. От ветра степь будто дышит этими переливами, повторяя кучкующиеся серые тучи на небе.

– Я умею готовить, шить, стричь овец, доить скот, валять войлок, собирать и разбирать юрту… – Вздыхаю. – Только…

– Только?

– Для чего всё это?

– Чтобы быть хорошей женой?

– Ты думаешь, я когда-то стану женой? Я даже не знаю, что будет завтра.

– Почему нет? Ты… Кхм. Беркут хочет на тебе жениться.

– Айдар… – Снова вздыхаю. – Будет слишком ужасно, если я скажу это?

– Скажешь что?

– Правду.

– Лучше знать, что человек честен с тобой, чем жить в призрачном мире, сотканном его ложью. Всё призрачное непрочно и недолговечно.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом.

– Может, я не хочу всего этого?

Мне стыдно за свои мысли. Ведь священное предназначение женщины – продолжать жизнь, растить детей и оберегать очаг. Арлан молчит.

– Может, когда-нибудь, – уточняю я, – моё мнение изменится. Но проведя шесть лет изгоем и готовясь стать лучшей женой на свете, я каждый день мечтала сбежать из собственного дома. Наверное, я бы хотела такую же жизнь, как у тебя.

– Не надо. Ты слишком идеализируешь состояние быть оторванным от своих близких.

– Я знаю, моя история не такая, как твоя, но… Арлан, меня всю жизнь готовили к этому. Что я уйду из своей семьи в чужую. И я правда ушла. Рада, что именно вы оказались рядом со мной. Если семья – это так, то я согласна.

Я поворачиваю к нему голову.

Что ты оказался рядом со мной, Арлан.

– Мы своего рода два отверженных, да, змейка? – усмехается он и поворачивает голову ко мне. – И я рад, что встретил вас.

Дышу я или нет – непонятно. Кажется, это самый замечательный день.

– Пусть мы скоро и попрощаемся.

Сердце падает куда-то вниз, и я перестаю его чувствовать.

Он сказал это. Озвучил вслух то, что я не осмеливалась. Я и так это знала. Но теперь время пошло. Обратный